Эрнест Хэмингуэй. Праздник, который всегда…

Эрнест Хэмингуэй. Праздник, который всегда…

Когда в России речь заходит об американской литературе, имя Эрнеста Хемингуэя называется одним из первых. Пик популярности писателя пришелся на СССР в 60-ые годы, который, несмотря на симпатию и тесные контакты с русскими переводчиками, никогда не посещал.

У Советского Союза были и другие “американские друзья”: сильно пьющие, но не менее гениальные, Стейнбек и Фолкнер, старые добрые Твен и Рид. Вряд ли кто-то мог сказать, как они выглядели. А Хемингуэй был не только читаем, но и узнаваем, и даже породил толпу подражателей: свитер широкой вязки, мужественное лицо — не то полярника, не то геолога или тореадора, не совсем ухоженная (но и не толстовская) борода, трубка и молчаливость — он производил, вероятно, такое же впечатление на современников как когда-то лорд Байрон. Байрон наследил в русской литературе ранними Пушкиным и Лермонтовым, а наиболее последовательными “хэмовцами” стали барды в 60-ые и 70-ые: с культом суровой мужественности, экстремальных путешествий и “простого песенного слова”.

Эрнеста в нашей стране называли по-разному: фамилию писали то через “е” (и тогда он был родным и свойским, как смех Павла Петровича Чичикова), то через “э” — букву, которая словно одним своим наличием в слове выражала заграничный лоск. Для добродушных критиков был “Стариной Хэмом”, для язвительных, вроде Набокова — “Гемингвеем”.

В июле 1961, когда Хемингуэя хоронили, приглашенный священник читал из “Экклезиаста”: Vanity of vanities! All things are vanity. What surplus exists for people in all their toil at which they toil under the Sun. A generation goes and a generation comes, and the Earth stands forever…”. И на этой фразе по свидетельству Лестера, брата Хемингуэя, священник осёкся. Следующими словами были: “And the Sun rises”, — именно так назывался роман, принесший славу писателю. Церемония была назначена на рассвете: солнце взошло, несмотря на то, что великого автора не стало.

Он застрелился в отчаянии от собственной неспособности писать. Несколько лет тяготился слежкой спецслужб: жизнь на Кубе, контакты с Советским Союзом — всё это не могло пройти мимо CIA, FBI и, самой молодой на тот момент, организации NSA. В конце 50-ых это походило на паранойю, но позднее факт слежки был установлен.

В 54-ом Эрнест получил Нобелевскую премию, в 1953 — Пулитцеровскую (такой “дубль” за всю историю удался трем американцам: Сол Беллоу, Уильяму Фолкнеру и Джону Стейнбеку.

В 1952 написал последнее великое произведение, опубликованное при жизни — “Старик и море”, по которому Александр Петров в конце ХХ века создаст гениальный оскароносный мультфильм.
Во время Второй мировой войны Хемингуэй был активным участником военных действий: выслеживал подлодки и участвовал в знаменитой “Высадке в Нормандии”. В 37-ом в окопах Испанской гражданской войны познакомился с Сент-Экзюпери, летчиком и автором “Маленького принца”, и написал о великой депрессии в США. Роман “Иметь и не иметь” ведется от лица жителя Флориды. Символично, что в Мадриде писатель жил в отеле с названием Солнечного штата.

За два года до этого — Африка (и авиакатастрофа), где Эрнест заболел дизентерией и едва не умер. Наверняка в бреду его сознания проносились аналогии с другой жертвой африканского континента, и таким же бунтарем, Артюром Рембо, величайшим французским поэтом, погибшим от укола зонтичной мимозы (по версии самого Рембо. Сегодняшние биографы уверены в банальном раке — прим. автора). Повесть “Зеленые холмы Африки” как раз об этом.

Роман прощай_оружие

В 1929 году у автора опубликован абсолютный бестселлер на все времена — “Прощай, оружие!”. Славу романа в США не смог преодолеть ни “Гарри Поттер”, ни “Властелин колец”, ни “кролики” Апдайка: только Сэлинджер с культовым персонажем Холденом Колфилдом смог потеснить роман о сути любви и бессмысленности войн.
В середине 20-ых в Париже Эрнест познакомился с Гертрудой Стайн. Именно она, по версии писателя, ввела термин “потерянное поколение” (lost generation), который во многом определил понимание творчества как самого Хемингуэя, так и близких ему “по духу” авторов: Фицджеральда, Андерсона, Олдингтона.

По завершении Первой мировой войны Эрнест Хемингуэй был признан национальным героем — и это в 20-то лет!
В дошкольном возрасте писатель обожал грязно ругаться: за что, по свидетельствам биографов, “знал вкус мыла” — пуритански воспитанная мать, всю жизнь считавшая, что замужество сгубило ее певческую карьеру, не принимала второго ребенка “новояза” и наказывала его “мытьем ротовой полости”. У Хемингуэя были серьезные проблемы с дикцией, и он пытался разговаривать на собственном языке, вкрапляя в него лишь названия растений и редких предметов, о которых ему рассказывал отец. Отсюда, вероятно, и произошел тот телеграфный стиль, за который программа для оценки сочинений поставила Хэму три с минусом

В возрасте одного года Хемингуэй научился ходить, а 21 июля 1899 года родился в пригороде Чикаго, в добропорядочной и почти образцовой американской семье.

 

Антон Макаров

 

Related Post