«If the answers are in the back of the book I can wait, but what a drag. Better to struggle!». 80 лет назад, 3 июля 1937 года, в Чехословакии родился выдающийся британский драматург Томаш Штраусслер, более известный под фамилией отчима как Том Стоппард. Чехия в ХХ веке была одним из самых нестабильных регионов мира: начав век в составе Австро-Венгрии и обретя независимость в 1918 году, уже через 20 лет после Мюнхенского соглашения Чехословакия фактически перестала существовать, после Второй мировой войны возродилась сателлитом СССР, в шестьдесят восьмом в Прагу вошли советские танки, а в девяносто третьем Чехия и Словакия стали двумя отдельными маленькими европейскими государствами.
Судьба Томаша во многом схожа с судьбой его страны. В тридцать восьмом семья Штраусслеров бежит из Чехии в Сингапур, опасаясь немецкого вторжения, из Сингапура — теперь из-за японцев — в Индию, готовую освободиться от британского влияния (попутно от Пакистана и Бирмы), затем — в сердце Англии, Ноттингемшир.
Уже в Йоркшире Том с горем пополам окончил школу (у Стоппарда, почетного доктора Йелля, Кембриджа и Оксфорда, нет высшего образования — прим. автора), несколько лет с переменным успехом работал журналистом в Бристоле (согласно «Википедии» здесь он: «Became known more for his strained attempts at humour and unstylish clothes than for his writing»). И, наконец, в начале шестидесятых переехал в Лондон.
Там его ждал успех: сначала как театрального критика, позже — драматурга, еще время спустя, как борца с режимом в отдельно взятой Чехословакии (Стоппард познакомился с драматургом Вацлавом Гавелом, впоследствии президентом Чехии и настоящей иконой новой демократии — прим. автора). А в конце прошлого века Стоппарда узнали во всем мире как сценариста. И хотя золотую статуэтку за сценарий к фильму «Shakespeare in Love» он так и не получил (фильм и без того собрал 7 наград киноакадемии), но участие в таком проекте сделало его знаменитым по ту сторону Атлантики.
«He is a Count in Poland. In Derbyshire he is a piano tuner»
Эта фраза из «Аркадии» (1993), безусловно, имеет множество подтекстов — это и хлынувшие потоки мигрантов из Восточной Европы после распада СССР (поляков среди них было особенно много), и известный английский снобизм в отношении приезжих (отчим Тома любил цитировать «архитектора» южноафриканского апартеида Сесиля Родса: «To be born an Englishman was to have drawn first prize in the lottery of life» — прим. автора), и ирония по отношению к самому себе.
Стоппард, разумеется, не чешский писатель — сложно найти что-то общее в его текстах с великими пражанами: Кафкой, Кундерой и Майринком. Да и Гашека с его неунывающим Швейком мы вряд ли причислим к той же литературной традиции, что и автора «Берегов Утопии». Стоппард — постмодернист, а постмодерн — явление наднациональное, которое «обо всем помнит, но ни к чему не принадлежит», и над всем потешается.
Постмодернистская ирония, одной из целей которой является разрушение «великих нарративов», т.е. концепций, которые (здесь в именительном падеже) все на свете объясняют или которые (а здесь в винительном) все на свете знают, у Стоппарда всегда идет «через слэш» с попыткой не всегда бесплодной самоидентификации. Своеобразную презентацию творческого метода проводит Актер («Player» в авторских ремарках) из пьесы «Розенкранц и Гидльденстерн мертвы» (1967), прославившей драматурга: universal and particular, denouements both unexpected and inexorable, transvestite melodrama on all levels including the suggestive.
Все знают, что «Гамлет» — это про «быть или не быть». Но Стоппард утверждает — эта пьеса, на самом деле, о Розенкранце и Гидльденстерне. Все знают, что Байрон был романтической и зловещей фигурой, великим поэтом, а Стоппарду в «Аркадии» интересен только миф о Байроне и яростные попытки одного из героев приписать лорду две ранее неизвестные рецензии на третьесортного поэта. И не может же Кира Найтли, в конце концов, играть Анну Каренину, а Джуд Лоу исполнять роль скучного политического деятеля Каренина, занимающегося у Толстого правами инородцев, когда его роль — Вронский! Но сценарий для фильма Джо Райта был подготовлен Стоппардом, так что — все это оказалось возможным и не лишенным очарования.
***
Читать или смотреть Стоппарда в расслабленном состоянии, лениво скользя глазами по строкам, нельзя — нужно всегда быть готовым к удару грома. Когда Розенкранц и Гильденстерн играют в «Орлянку» и девяносто с лишним раз подряд выпадает орел (Стоппард помимо прочего обожает издеваться над научными теориями — в данном случае под руку попала квантовая теория вероятности — прим. автора), у них случается реплика, неожиданная в откровенном абсурде предыдущего разговора и абсолютной банальности рассуждения Гильденстерна о судьбе: Practically starting from scratch… An awakening, a man standing on his saddle to bang on the shutters, our names shouted in a certain dawn, a message, a summons… A new record for pitch and toss. We have not been.. picked out… simply to be abandoned… set loose to find our own way… We are entitled to some direction… I would have thought.
По большому счету, необыкновенно тривиально: жизнь как путь, который мы выбираем (или нет). Вся сентенция — нагромождение штампов, которыми заполнены тысячи страниц плохой и, даже некоторые строки хорошей литературы. Но… We are entitled to some direction — сколько в этой одной фразе всего спрятано!
Free will. We are entitled to some direction — чем не тема для эссе?
И тем не менее, драматургия в языковом отношении гораздо легче прозы и уж тем более поэзии. Начните с «Real Inspector Hound» — пьеса короткая, несложная и примечательная. А главное, можно при случае ввернуть, что «читали Стоппарда в оригинале» 😉
***
В каждой большой западноевропейской литературе есть большой драматург, чей авторитет не оспаривается: во Франции — Мольер и Расин, в Италии— Гоцци, в Испании — Лопе, в Скандинавии — Ибсен, в Германии — Шиллер и Брехт, в России — Чехов. В Британии, разумеется, Шекспир. Но именно британская драматургия по-прежнему сохраняет титул самой представленной на мировой сцене. Вряд ли найдется крупный город с репертуарными театрами, в котором не шла бы хотя бы одна пьеса Шекспира, Шоу, Уайльда, Пинтера, Моэма, Беккета. Или Тома Стоппарда, пожалуй, самого известного драматурга из ныне живущих.
Почитайте также статью про Эрнеста Хэмингуэя
Медиа Skyeng для преподавателей 
